Авалон по-английски Леди Авалона Анналы Авалона Начало Rambler's Top100
АВАЛОН - Врата в Волшебные Миры
Круг Ублажения Круг Возвышения Круг Борьбы Круг Познания Круг Отрицания Круг Смерти Круг Посвящения Круг Вечности
Круг Ублажения
WunjoВеселые сказки 

 


Баннерный Круг Единства


OVUM

Вита Алая

Un soir d'hiver
(Зимний вечер)

автобиографическая сказка девственного возраста

морозные узоры на окне

Зима... Вьюга за окном... Порывы ветра сметают кучки снега с дерева, с подоконника, с невидимого отсюда балкона и развеивают их в подмогу негустому снегу - маленьким манным крупинкам... Малая играет на гитаре, её младший брат спит на соседней кровати, и она поёт тихим голосом свою песню, сочетающую, свивающую в гармонию грусть и свет, усталость и ласку, всесильность любви и снег с морозом за окном... В комнате тепло, не то, что у Тошки - дубильник. Хорошо...

Тошка любит свою лучшую подругу Малую. Они с ней дружат давно. Уже так давно, что кажется - всегда. Живут рядом. Чуть что - друг к другу. Ведь как плохо бывает иногда!... Тогда и успокаиваешься, и решаешь что-то для себя. Легче жить, когда можешь пойти и рассказать кому-то, что за смута на душе...

А сейчас они просто так сидят и болтают, в отвлечении от своих ежедневных забот. Суббота...

Когда гитара оказывается на стене, то за разговором они начинают писать друг другу на клочках бумаги на иностранных языках (на английском и французском) то, что легче написать, чем сказать. В последнее время это стало привычным для них. Говорят они, точнее пишут о Малой, о её любви, и наверное, поэтому - на английском. Когда Тошка не может выразиться на "языке Малой", она пишет на "своём", французском. Каждая свой язык знает неплохо "в пределах школьной программы", а о втором языке имеют представление, слегка знакомы, так сказать. Почти молча разговаривают...

В Тошке этим летом будто кто-то что-то переключил. Когда она влюбилась, то почувствовала, что как-то это чувство странно, не такое оно какое-то, как раньше. Как водится, чувство было безответным, но она не чувствовала никакой особой трагедии, никаких больших проблем. Всё протекало как-то внутренне и довольно спокойно: и захлёстывающая радость от его волшебной сверкающей улыбки, и потеря сил, и боль от невозможности перемолвиться словечком и побыть вместе. Это было так, будто её чувства обрели какую-то неведомую ей мудрость... У Малой всё немного иначе. Приводить ей сравнения по своим воспоминаниям Тошка не могла, но она знала, что Малая сама всё знает, просто у неё температура, бред, можно сказать, от переизбытка чувств. Сами по себе эти проблемы для Малой таковыми не являются, когда не относятся к ней самой. Но как ей это объяснить? Тошка не знает. Уже темно...

У Тошки в школе есть "подшефный" ребёнок. Золотце. Мальчик на тормозе. Отрешённый (тем лучше для него). Бурят. Астматик. Тихий очень, забитый и запуганный. Тошке его очень жалко. Для их возраста он значительно младше, но когда Тошка видит его, она немного "пьянеет". И всё же, для неё он именно ребёнок. Золотой, желанный, дарящий своим видом радость. Но она о нём никогда не думает. Только ищет глазами по школе. Да ещё иногда очень хочется войти в его мир, обласкать и согреть его...

В конце концов, они выясняют, что Малая прекрасно сама знает единственное лекарство. Тошке пора домой...

Тошка ходит в сером пуховом платке. Ей плевать, что некоторым мерещится деревня - ударили редкие у них на юге морозы, ужасно усугублённые влажным воздухом и зимним ветром с моря. Пока добегаешь два квартала от школы домой - щёк не чувствуешь, и мочки ушей, не прикрытые шапкой, замерзают до боли. Мамы дома нет. Она в аэропорту, провожает свою приятельницу студенческих лет, с которой, естественно, не виделась целую вечность.

Тошка идёт домой по хрустящему белому снегу. Ветер успокоился, и мороз уже не такой зверский. Крупинки снега падают на лицо. Так хорошо...

Тошка по дороге домой должна обойти сарай с углём. Холодно всё-таки...

Внезапно дверь котельной распахивается и оттуда с ведром и лопатой вылетает смуглый черноволосый совсем молодой кочегар в одной футболке, лёгких джинсах и робе нараспашку. Тошка соображает не сразу, но когда они оказываются рядом, до неё доходит, в каком виде парень выскочил на мороз. Одновременно её поражает что-то в его лице, и она останавливается. По непонятной причине парень останавливается тоже. Всё происходит как-то спонтанно. И вдруг они оба чувствуют что-то неясное. Их глаза словно приковываются друг к другу. Что они там увидели в слабом свете пыльной лампочки на стене? Они и сами не знают, наверное. Так и стоят, заворожённые, не в силах отвести глаз друг от друга. Тошка ничего не соображает, она только знает, что это - что-то необыкновенное. Она даже чувствует, что это, но этому нет имени.

Вдруг она говорит:

- Тебе же холодно.

Парень, словно очнувшись, кидается накладывать в ведро уголь. Тошка стоит рядом.

- Зайдём? - приглашает он.

Тошка кивает.

Они заходят в помещение котельной. Всё как-то само собой разумеется. Парень высыпает уголь из ведра в "кормушку" и говорит:

- Одну секунду. Подожди, пожалуйста, - он снова исчезает на улице.

Через полминуты он возвращается ещё с одним полным ведром и опорожняет его туда же.

огонь в очаге

Он открывает заслонку, за которой скрывается огонь, и подкидывает в пасть печи порцию угля. Огонь успевает заворожить взгляд Тошки.

Парень закрывает заслонку и кидает лопату в угол.

- Ты не мёрзнешь? - снова спрашивает Тошка.

- Нет.

У него какой-то особенный колоритный голос. И этот голос, и его взгляд на неё очень мягки...

- Садись, - кивок на ящики, стоящие у трубы.

Он снимает спецовку и расстилает её на ящиках. Тошке ужасно жарко, и она снимает свою шубу. Тут и впрямь очень жарко...

Парень садится радом. Она наконец понимает, что же в нём необычного: в нём явно большая примесь азиатской крови - эта смуглость и узкие глаза... Но нет, что-то ещё помимо этого.

- Как тебя зовут? - почти нежно и очень тихо спрашивает он.

- Тошка. А тебя?

- Виктор.

Поразительно! Тошке никогда не нравилось имя Виктор, но, похоже, этому парню оно родное. Совсем не так представишь себе и "Победителя", но... его нельзя было назвать иначе. И имя вдруг приобрело новый смысл и какой-то чарующий колорит для Тошки.

Они разглядывают друг друга, и через минуту им уже кажется, что знакомы они с незапамятных времён. Они молчат. Что-то тихонько урчит и гудит в трубах. Уютно... Молчание совсем не тяготит, напротив - оно естественно...

Тошка заметила, что движения Виктора неповторимо, по-кошачьи грациозны. И есть в них что-то ещё, очень близкое...

Виктор улыбается Тошке, и улыбка очаровывает её чем-то близким, опять тем самым... Тошка тоже улыбается, и глаза Виктора ей что-то отвечают. Снова это... Даже голова кружится от этого Нечто...

У Тошки отчего-то холодные пальцы. Она вдруг вспоминает об этом и прячет одну руку в другой, потирая.

- Давай, я погрею, - совсем просто говорит Виктор, и Тошка отдаёт ему обе руки.

Что-то в её сердце ослабляется, и оно начинает бешено биться, пьянея. Руки сразу согреваются. Тошка вдруг замечает мучительно красивое изящество всех линий тела Виктора - и открытых, и скрытых мягкими тканями одежды. Она вздрагивает, а руки Виктора крепче сжимают её ладони. Он смотрит ей в глаза, и она читает в них то, чего нельзя ни написать, ни прочесть в самой толстой книге на свете.

Тошка замечает на кисти Виктора сбоку свежий шрам. Такой ровный, что ясно - он не случаен, но и не преступен - там нет вен. Тошка знает, отчего он. Она освобождает свои ладони, смотрит на него с болью, трогает шрам:

- Тебе было плохо?

Виктор опускает глаза и ничего не отвечает. Но Тошке и не нужен ответ. Этот парень такой близкий и родной, что она не боится погладить его по щеке, склонить его голову себе не плечо и запустить свои ласковые пальцы в его шевелюру. На мгновение в её голове мелькает мысль, что это невозможно, невообразимо - ведь они почти незнакомы! Но в то же время, они знают друг друга изнутри, и это так реально, так правильно, что и в самом деле открывается какая-то невыразимая истина.

Виктор облегчённо вздыхает, будто с плеч его свалилась гора, немыслимо тяжёлая и бесконечно долго носимая. И Тошка понимает всю значимость этого вздоха. Она прижимается к его голове щекой.

Что с ней? Неразборчивые люди придумали этому только одно имя, но ни одному из двоих не пришло бы сейчас на ум это слово. Слишком оно несерьёзно. Тошка прижимается губами к макушке Виктора и чувствует запах его влос, который становится для неё запахом счастья...

Взгляд Тошки падает на футляр, несомненно, какого-то музыкального инструмента, что выглядывает из-за загородки в углу.

- Что это? - спрашивает она.

Виктор оборачивается туда, куда смотрит Тошка, но она уже сообразила:

- Саксофон?

- Да.

Этого не объяснить, но у Виктора такие гибкие кисти с длинными пальцами - очень красивые руки, и добрые глаза... и Тошка говорит:

- Сыграй, пожалуйста.

игра на саксофоне

Виктор берёт инструмент, становится спиной к печи, начинает играть…. И Тошка понимает, что у него в руках - её сердце, плачущее от счастья ветром и звёздами. Виктор и сам чувствует, будто что-то играет за него, всемогущее и прекрасное. Она приходит в себя, когда завершается мелодия. Он улыбается и снова обнимает губами мундштук. Тошка замечает какие у него губы и удивляется своим чувствам: большой рот, губы широкие, мягкие, с полной нежности складкой, какого-то невообразимо красивого цвета. Целая гамма неизвестных, неоткрытых, безымянных чувств проходит мурашками по коже и искрами в глазах Тошки.

Врывается какой-то человек с уже открытым, явно для брани, ртом, но так и застывает. Наверное, выражение глаз Тошки неповторимо, поэтому, постояв с минуту, человек уходит, озадаченный. Виктор даже не замечает его, играя с закрытыми глазами. Окончив мелодию, он открывает их.

- Спасибо, - тепло говорит Тошка, и это тепло согревает его взгляд.

Виктор укладывает саксофон назад в футляр и присаживается на корточки напротив Тошки. Он берёт её руки и прижимается к ним губами, потом щекой. Неописуемо нежное прикосновение, будто луч солнца в сочетании с тёплым ветром...

Они садятся рядом, касаясь друг друга бёдрами и предплечьями. Немного опасно щекочет теплота прижатого к своему бедра, проходя через ткань. Но это приятно.

- Можно, я закурю? - спрашивает Виктор.

- Можно. Дай и мне сигаретку.

У Виктора брови поднимаются домиком, но улыбка ставит их на место.

- Ты куришь?

- Нет, у меня редко возникает такое желание, но сейчас почему-то хочется.

Они закуривают. Как мягко его губы обнимают сигарету! Некое неясное, восторженное предчувствие тревожит Тошку, щекочет затылок... Почти незаметный взгляд Виктора на её губы тоже полон какого-то незнакомого трепетного чувства. Мгновение...

держась за руки

Они держатся за руки, сплетя пальцы, чуть ноющие чем-то сладким. Они курят. Они уже знают, что нет на свете никого прекраснее человека, сидящего рядом. Оказывается, для этого совсем не нужно слов, как раньше думала Тошка. В полумраке алеют огоньки сигарет и полуулыбающиеся губы двоих. За окошком далеко под потолком, совсем малюсеньким, закопчённым и пыльным всё же видно, что хлопьями валит густой снег.

- Un soir d'hiver(1), - говорит преисполненная гармонии Тошка.

- Habituel et magnifique(2), - дополняет Виктор.

Тошка изумлённо взглядывает на него. Но встретившись с ним глазами, понимает, что нет в этом ничего удивительного...

- Nous sommes ensemble(3).

- Et le monde est plein(4).

Руки сжимаются крепче.

- Я подкину угля...

(1) Un soir d'hiver - (фр.) Зимний вечер вернуться

(2) Habituel et magnifique - (фр.) Обычный и поразительный (великолепный) вернуться

(3) Nous sommes ensemble - (фр.) Мы вместе вернуться

(4) Et le monde est plein - (фр.) - И мир полон (завершён) вернуться

2-3 февраля 1991 г.

© Вита Алая 2002

http://avalon.net.ua/
© Вита Алая 2002-2004
Рейтинг Эзотерических ресурсов Mystic Sites Top100 Сотня лучших сайтов о мистике. Рейтинг эзотерических сайтов AWorld.ru ::Мир иной:: Центр общения по мистике, магии и религии
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru rax.ru bigmir)net TOP 100